оглавление  Жили-были                                                                 В одной квартире жили-были Баба Яга и внучка Ёжка.       Ну, вообще-то, хозяйку квартиры номер шесть дома 13 по Садовой улице звали Мария Петровна. Бабой Ягой ее прозвали местные мальчишки – за своеобразную внешность и сварливый характер. Петровна мальчишек гоняла, родители их ругали, но между собой посмеивались – а ведь правда похожа... Ну а какая может быть у Бабы Яги внучка? Разумеется, Ёжка. Внучка, правда, против прозвища особо не возражала, оно ей нравилось даже больше, чем собственное имя. Потому что, в самом деле, ну что это за имя – Настя... Настасья... На-а-астенька, тьфу! А Ёжка – другое дело. У нее и волосы вечно торчали ёжиком – она их стригла коротко, чтобы не тратить время на расчесывание.       Девочки Ёжку не любили, а вот мальчишки, хоть и дразнили, но всегда звали в свои игры. А потому что фантазия у нее была богатая. С Ёжкой обычная прогулка по соседним дворам превращалась в исследование неведомых планет, а простые казаки-разбойники в охоту на космических пиратов.       Про родителей своих Ёжка никогда не говорила, да к ней и не приставали с вопросами – у всех свои проблемы. Иногда она исчезала вдруг на день-два, возвращалась всегда мрачная и раздражительная, больше обычного дерзила учителям, зато после таких исчезновений у нее появлялись обновки или новый велосипед, а то и телефон. * * *       - Настасья, вставай!       - Ну ба, ну рано же еще...       - Вставай, говорю. Звонили, только что вот, вызывают.       Из-под одеяла раздалось раздраженное рычание.       - Настасья, ты же знаешь, что я...       - Да встаю я, встаю!       Сердитая, взъерошенная и сонная Ёжка выползла из-под одеяла и поплелась в ванную.       Спустя полчаса, добравшись до места, попутно проснувшись, но не став от этого ни веселее, ни причесанней, она торопливо попыталась навести положенный порядок, однако почти сразу же за окном послышался чей-то задорный голос:       - Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом.       Чертыхнувшись, Ёжка поспешила ухватиться за подоконник, и тут же пол под ногами дрогнул и с жутким скрипом начал вращаться. Не успел он остановиться – в низкую дверку уже просунулась русоволосая голова, повертелась, пытаясь разглядеть что-нибудь в полумраке, и, наконец, ее обладатель появился целиком. «Ну, что он Иван – на лбу написано» - сходу определила Ёжка. – «Интересно, царевич или дурак? На вид вроде ничего... симпатичный. Наверное, все же царевич». Симпатичный Иван, между тем, заметив фигуру у окна, начал было:       - Скажи-ка, бабушка... - но тут разглядел собеседницу получше и удивленно захлопал глазами. – А где бабка?       «Не, все-таки дурак», хихикнула про себя Ёжка, а вслух сказала:       - Я за нее.       - Как это?       - Ну как-как, просто. У бабушки возраст уже, сердце, артрит, ей колдовать тяжело, а зарплата-то нужна, вот я за нее и подрабатываю. Ну, давай, рассказывай, чего тебе?       Оправившийся от удивления посетитель протянул:       - Ты бы это... гостя сначала накормила, напоила, спать уложила...       - Ага, сама рядом легла, - ехидно продолжила Ёжка.       - Малолетками не интересуюсь, - обнаглел гость. – Ну хоть сесть-то можно?       - Можно, можно, - сжалилась хозяйка. – И накормить можно, и уложить, у нас все по правилам.       Ёжка щелкнула пальцами, пошарила ухватом в загудевшей печи, вытащила огромный горшок и с сомнением заглянула под крышку. На лице ее отразилось что-то вроде смущения.       - Только... понимаешь, у меня с традиционной кухней как-то... не очень. Может, согласишься на гамбургер, а?       Через десять минут, запивая завтрак шипящей в глиняных кружках колой, она втолковывала Ивану.       - Значит смотри. Смерть Кощея в серебряной игле. Игла – в золотом яйце. Яйцо, сам понимаешь, в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, сундук, как обычно, висит на дубе. Плавать умеешь? Угу, хорошо. Дуб на острове, остров на реке, река во-о-он там, по тропинке налево. Помощниками запасся? Ну, там, орлы-волки-медведи? Нет? Эх ты, а еще царевич. Ну, значит, придется все самому делать. Как иглу добудешь – сразу не ломай, иди в замок к Кощею, он на том берегу за рекой, там увидишь. Ну, давай, удачи тебе. Ага, привет Василисе.       Когда Иван, поблагодарив и откланявшись по всем правилам, вышел из избушки, Ёжка для верности подождала еще несколько минут, дожевывая картошку, а потом выскользнула из двери и тихонько направилась следом. А что, все по честному, иглу царевичу, скорлупу от яйца золотого ей. На одну-то бабкину зарплату особенно не проживешь, а так, может быть, даже на игровую приставку хватит. * * *      Иван-царевич, сжимая в руке с трудом добытую иглу, ворвался в главный зал Кощеева дворца и на одном дыхании выкрикнул:       - Выходи на смертный бой, Кощей, отдавай мне Василису Прекрасную!       - Ой, да забирай на здоровье! Она тут всех достала уже своими рыданиями, тоже мне, раскрасавица.       Царевич ошеломленно уставился на трон, на котором сидел, болтая ногами, мальчишка в дырявых джинсах, черной футболке и съехавшей на ухо короне.       - А... а ты кто?       - Ну, Костик я, Кощеев внук, и чего? Дед, он, знаешь, хоть и бессмертный, но не вечно молодой же. Ему как с утра спину скрутило – так и до сих пор отлеживается, вот меня и попросил посидеть тут. Ну, что смотришь? Ты ж не собираешься с детьми драться? Тебе не положено, ты герой. Так что, давай сюда иглу, забирай свою Василису, и топайте быстрее, а то мне еще домашку по литературе делать. «Тема борьбы добра со злом в устном народном творчестве». Тьфу, скучища! Терпеть не могу сказки. © Rohirrimka оглавление